Кафедра международного права

История кафедры международного права юридического факультета Славяно-Греко-Латинской Академии

 

История кафедры международного права юридического факультета Славяно-Греко-Латинской Академии восходит к более глубокой и длительной интеллектуальной традиции, чем история современного университетского подразделения в узком организационном смысле. В Славяно-Греко-Латинской Академии XVII–XVIII веков не существовало кафедры международного права в современном значении, однако именно там были сформированы языки, учебные практики, библиотечные собрания, риторические и герменевтические методы, а также корпус учебных и научных текстов, без которых в России было бы невозможно полноценное развитие международно-правового знания. Современная Славяно-Греко-Латинская Академия официально определяет себя как первый вуз России, основанный в 1685/87 годах, закрытый в 1812 году и вновь открытый в 2010 году. В современной структуре Академии международно-правовой профиль раскрывается, образовательной программой кафедры международного права юридического факультета.

 

Преемственность кафедры международного права юридического факультета СГЛА определяется прежде всего через библиотеку, рукописи, учебные курсы и труды создателей, преподавателей и учеников старой Академии. В Научно-исследовательском отделе рукописей Российской государственной библиотеки фонда Ф. 277 «Московская славяно-греко-латинская академия» представлена как научный фонд  1745–1814 годов. Именно библиотечно-текстовая линия позволяет рассматривать историю кафедры международного права как историю накопления, сохранения и переосмысления источников, через которые можно проследить формирование российского международно-правового опыта во взаимоотношениях с Западом, Востоком и южными направлениями мировой политики.  

 

Предыстория Академии: 1640-е годы

 

К середине XVII века Вестфальский мир 1648 года закрепил модель суверенных государств и новый порядок межгосударственных отношений, а более ранний труд Гуго Гроция«О праве войны и мира» сформировал классический язык обсуждения войны, мира, обязательств, договоров и прав государств. Для будущей истории кафедры международного права это означает, что ещё до появления СГЛА уже существовал международный нормативный мир, который требовал от государств не только военной силы, но и образованных людей, способных работать с латынью, риторикой, логикой, богословием, правовыми понятиями и дипломатическим письмом.  

 

1650-е годы: начало украинского и балтийского международно-правового сюжета

 

В 1650-е годы Россия вступила в войну с Польшей (в то время Речь Посполитая, далее по тексту Польша) за украинское пространство, а затем столкнулась и со Швецией. Уже в этой эпохе украинский вопрос приобрёл международно-правовое измерение: речь шла не только о военном контроле, но и о юридическом закреплении нового статуса территорий, изменении границ, признании прав на власть и о последствиях договоров для будущего устройства Восточной Европы. Балтийское направление в отношениях со Швецией столь же рано стало пространством, где военный конфликт и международно-договорное урегулирование были неразделимы.  

 

Для будущей Славяно-Греко-Латинской Академии именно эта эпоха важна как время нарастающей потребности государства в более сложной образовательной среде. Будущее международно-правовое знание в России должно было опереться не только на формальный юридический язык, который появится позже, но и на школу чтения, письма, толкования, полемики и многоязычного обучения.

 

1660-е годы: Андрусово, ранняя школьная среда и фигура Симеона Полоцкого

 

В 1661 году был заключён Кардисский мир со Швецией, а в 1667 году — Андрусовское перемирие между Россией и Польшей, оно закрепило крупный результат затяжной войны и юридически оформило новую конфигурацию власти над территориями, включая украинское пространство. Этот договор относится к числу тех политико-правовых актов, чьё значение пережило конкретную военную кампанию и стало частью более длительного исторического режима.  

 

В те же годы в Заиконоспасском монастыре складывается школьная среда, непосредственно предшествующая Академии, и в этом контексте центральной фигурой становится Симеон Полоцкий. Православная энциклопедия определяет его как богослова, переводчика, редактора, книгоиздателя, педагога и одного из ведущих носителей школьной риторической культуры в России XVII века. Значение Симеона Полоцкого для истории кафедры международного права состоит в том, что он перенёс в Москву тип учёности, основанный на систематическом обучении, дисциплине формы и аргумента, соединении богословия, словесности и воспитания.  

 

Симеон Полоцкий важен не только как предшественник института, но и как создатель среды, в которой книга становилась предметом организованного обучения. Его тексты, проповеди, школьные сочинения и поэтические опыты формировали навыки логического и риторического развертывания мысли.

 

1670-е годы: южное направление и Сильвестр Медведев

 

Во второй половине 1670-х годов Россия начала войну с Турцией (в то время Османская империя, далее по тексту — Турция) 1676–1681 годов. С этого момента южное направление стало одним из ключевых в истории российской внешней политики и в формировании будущего международно-правового опыта. Здесь рано соединились вопросы войны, границы, статуса приграничных земель, положения православного населения в пределах Османской державы, режима проходов и дипломатических соглашений. Турецкое направление стало школой долгого сочетания военной силы и договорного права.  

 

На рубеже 1670-х и 1680-х годов всё более важной фигурой становится Сильвестр Медведев. Православная энциклопедия связывает его с Заиконоспасским монастырём, с работой в круге Симеона Полоцкого, с дипломатическими миссиями и с подготовкой академического проекта. Медведев соединял несколько линий: он был связан с письмом и редактированием, с государственной коммуникацией, с монастырско-школьной организацией и с ранней русской библиографической культурой.  

 

К числу важнейших текстов, связанных с Медведевым, относятся «Привилегия на академию», а также библиографический труд «Оглавление книг, кто их сложил», который исследовательская традиция прочно связывает с его именем. Уже на раннем этапе он демонстрирует соединение институционального проекта, книжной систематизации и опыта государственного общения. В этом проявляется одна из центральных особенностей СГЛА: её история изначально складывалась как история текста, библиотеки и нормативного письма.  

 

1680-е годы: основание СГЛА, Нерчинск и первое крупное западное сближение

 

В 1685 году братья Лихуды открыли занятия, а в 1687 году школа была перенесена в Заиконоспасский монастырь. С этого момента начинается история Славяно-Греко-Латинской Академии как первого вуза России. Для современной кафедры международного права именно здесь находится глубокий исток её исторической традиции: возникает учреждение, способное не только обучать, но и производить учебные курсы, формировать библиотеку, создавать кадры и закладывать методики систематического осмысления нормы, текста и аргумента.  

 

Во внешней политике 1680-е годы отмечены одновременно и серьёзными затруднениями, и важными договорами. Россия потерпела неудачу в крымских походах 1687 и 1689 годов, однако в 1689 году заключила Нерчинский договор с Китаем (в то время государство Цин, или Цинская империя, далее по тексту -Китай). Нерчинск стал мирным урегулированием пограничного конфликта, остановил дальнейшее продвижение России в бассейне Амура и оформил ранний устойчивый режим отношений с крупной восточной державой. В перспективе истории международного права Нерчинский договор важен тем, что его значение оказалось более длительным, чем у многих политически ярких, но менее устойчивых западных комбинаций того времени.  

 

Вместе с тем именно в 1680-е годы Россия впервые переживает заметное сближение с частью западного мира. В 1686 году был заключён «вечный мир» с Польшей, который, закрепил переход Киева под российскую власть и ввёл Россию в союз с Польшей, Австрией (в то время владения Габсбургов, далее по тексту — Австрия) и Венецией против Турции в составе Священной лиги.

 

Однако именно этот эпизод показывает различие между политической выразительностью и долговечностью международно-правовой формы. «Вечный мир» 1686 года имел большое символическое значение, но не обеспечил столь же прочного и долгого механизма совместного действия, каким позднее стали Нерчинск и Кяхта на восточном направлении.

 

Центральными фигурами этого десятилетия являются Иоанникий и Софроний Лихуды, их учебная программа ориентировалась на европейские университетские образцы. Сохранились их пособия по греческой и латинской грамматике, поэтике, риторике, логике, физике, богословию и эпистолографии. С самого начала СГЛА обладала не только школой как учреждением, но и собственным авторским учебным корпусом.  

 

Иоанникий Лихуд представляет ту сторону академической традиции, которая связана с высоким европейским образованием и переносом университетского типа учёности в московскую среду. Через него в истории СГЛА появляется важнейшая для будущего международно-правового знания связь между русской школой и общеевропейской образовательной моделью. Софроний Лихуд, в свою очередь, особенно значим как фигура текстологической, переводческой и учебно-организационной работы, что впоследствии проявится и в библейской справе начала XVIII века. Вместе братья Лихуды создали ту институциональную и методическую основу, на которой позднее стало возможным развитие уже собственно правовых дисциплин.  

 

1690-е годы: закрепление института и антишведская коалиция

 

После Нерчинского договора восточное направление на время стабилизировалось, а основное напряжение России сохранялось на западно-северной дуге. В эти годы особое значение приобретает антишведская коалиция, которая, сформировалась в 1698 году и объединила Россию, Данию (в то время Дания-Норвегия, далее по тексту Дания) и Польшу против шведского господства в Балтийском регионе.

 

1700-е годы: Северная война, Стефан Яворский, Феофилакт Лопатинский и Фёдор Поликарпов-Орлов

 

С началом Северной войны 1700–1721 годов Россия окончательно вошла в европейскую систему баланса сил. Война шла в коалиции с Данией и Польшей, а сама её логика уже принадлежала зрелому западному типу международной политики: союзным обязательствам, территориальному перераспределению, борьбе за господство на море и на суше, а также последующему мирному закреплению результатов.

 

Для СГЛА 1700-е годы стали эпохой институциональной модернизации. При Петре I Академия была поставлена под протекцию Стефана Яворского. Это означало, что старая Академия всё теснее включалась в государственный проект переустройства учёности. Через Стефана Яворского в истории СГЛА усиливается линия систематического образования, дисциплины курса и связности учебного процесса.  

 

В этом же десятилетии центральной фигурой становится Феофилакт Лопатинский. С 1704 года он преподавал философию, позднее стал ректором и создал крупный курс богословия. Значение Лопатинского для истории кафедры состоит в том, что при нём СГЛА вырабатывает навык длинного, логически организованного академического четырехлетнего курса подобного современному бакалавриату. Эта способность к систематическому преподаванию и построению корпуса дисциплины в дальнейшем станет одной из основных черт любой правовой кафедры.  

 

Не менее важен в 1700-е годы Фёдор Поликарпов-Орлов, один из первых выдающихся воспитанников линии Лихудов. Для нужд Академии он издал «Букварь славено-греко-латинский» 1701 года и «Лексикон треязычный…» 1704 года. Для истории международного права эти труды имеют фундаментальное значение: они свидетельствуют о формировании в России многоязычного образовательного инструментария, без которого невозможно было бы ни развитие переводческой культуры, ни освоение чужой юридической литературы, ни дипломатическая практика.  

 

1710-е годы: Прут, библейская справа и школа точного источниковедения

 

В 1710-е годы Россия продолжала оставаться частью европейской военной и договорной системы. Прутский договор 1711 года означал тяжёлый внешнеполитический откат на южном направлении, тогда как в Европе мирные договоры 1713–1714 годов демонстрировали зрелость конгрессно-договорной дипломатии. Политически Россия продолжала переживать чередование конфликта и добрососедского отношения: противостояние с одними державами сочеталось с восприятием дипломатической формы, с участием в коалициях и с адаптацией образовательных образцов.  

 

Для истории СГЛА 1710-е годы особенно значимы учреждением в 1712 году комиссии по исправлению славянской Библии, в которой участвовали Софроний Лихуд, Феофилакт Лопатинский и Фёдор Поликарпов-Орлов. Церковные и академические источники указывают, что работа строилась на сравнении славянского текста с греческой Септуагинтой, латинской Вульгатой и еврейским оригиналом. Эта деятельность имеет прямое значение, поскольку формировала культуру строгого чтения, сверки редакций, источниковедческой дисциплины и интерпретации нормативного текста.  

 

Именно здесь можно говорить о возникновении в СГЛА устойчивой школы научного обращения с источником. В дальнейшем международное право как дисциплина будет требовать тех же навыков: сопоставления текстов, сравнения языковых версий, толкования терминов, различения нормы и её исторической редакции. В этом отношении библейская справа 1710-х годов принадлежит к глубоким методологическим истокам правового образования в Академии.  

 

1720-е годы: Ништадт, Кяхта и развитие академической памяти

 

Ништадтский мир 1721 года превратил Россию в ведущую силу на Балтике. В международно-правовом смысле это был один из тех договоров, которые создали длительный режим и закрепили изменение статуса державы на десятилетия вперёд. В отличие от многих союзов, зависящих от конкретного хода войны, Ништадт обладал значительной устойчивостью как мирное урегулирование и как акт длительного перераспределения балтийского пространства.  

 

На востоке ещё более важной в перспективе долгой истории оказалась Кяхта. Кяхтинский договор 1727 года подтвердил и расширил основу, заложенную Нерчинском, и что вместе Нерчинск и Кяхта оставались базой русско-китайских отношений до 1858–1860 годов. Это один из наиболее показательных примеров устойчивого международно-правового режима в российской истории: по сравнению с быстро меняющимися союзами на Западе кяхтинский порядок отличался высокой долговечностью и процедурной чёткостью.  

 

Вместе с тем уже в 1720-е годы начинается важное сближение России с Австрией, после образования в 1725 году австро-испанского союза Россия была привлечена на сторону Габсбургов. Это было не столь тесное партнёрство, как позднейший русско-австрийский союз, но оно обозначило устойчивую тенденцию: Россия всё чаще находила на Западе не только противников, но и долговременных партнёров, и в эти годы была политически ближе к Австрии, чем соседям на Юге или Востоке.

 

Для истории СГЛА 1720-е годы важны и как время развития академической памяти. История Московской духовной академии сообщает, что в 1726 году Фёдор Поликарпов-Орлов составил краткую историческую справку об Академии по личным воспоминаниям. Это означает, что СГЛА не только обучала, но и начинала фиксировать собственную историю, превращая институт в предмет осознанной научной рефлексии. Такая форма самописания важна как ранний пример академической исторической памяти.  

 

1730-е годы: польский вопрос, Михаил Ломоносов и развитие западных партнёрств

 

В 1730-е годы Россия вошла в Войну за польское наследство, а затем в новую войну с Турцией 1735–1739 годов. Это десятилетие закрепило польский вопрос как одну из центральных тем восточноевропейской политики и будущей международно-правовой науки в России. Польша становилась пространством, где пересекались династические притязания, баланс сил, военное давление и международное признание новой политической конфигурации.  

 

Именно в 1730-е годы особенно усиливается русско-австрийское сближение. В войне за польское наследство Австрия и Россия совместно поддержали саксонского кандидата Августа III. Это был уже не случайный эпизод, а реальное совместное действие двух держав в одном из ключевых узлов восточноевропейской политики.

 

Для истории СГЛА 1730-е годы имеют особое значение благодаря Михаилу Васильевичу Ломоносову. Летопись Московского университета прямо указывает, что в январе 1731 года он был принят в число учащихся Славяно-Греко-Латинской академии, а в декабре 1735 года в числе лучших учеников был направлен в распоряжение Петербургской Академии наук. Ломоносов представляет собой один из наиболее ярких примеров того, как СГЛА выводила человека из церковно-школьной среды в пространство большой науки и государственной мысли.  

 

Ломоносов стал одним из создателей новой модели русского университета. При проектировании Московского университета были предусмотрены юридический, медицинский и философский факультеты, а на юридическом факультете предполагались кафедры всеобщей юриспруденции, российского права и политики. Через Ломоносова линия СГЛА входит не только в общую учёность, но и в историю юридического образования как самостоятельной университетской системы.  

 

1740-е годы: Финляндия, русско-австрийский союз и кратковременное англо-русское сближение

 

В 1740-е годы Россия вела войну со Швецией и по миру в Або 1743 года укрепила своё положение на финляндском направлении. Финляндия в этот период ещё не выступала как самостоятельный международно-правовой субъект поздней эпохи, однако именно здесь формировался тот слой договоров и военных результатов, без которого невозможно понимать её последующий статус в начале XIX века. Международно-правовая история финляндского направления в российском контексте начиналась не в 1809 году, а существенно раньше — через балтийские войны и мирные урегулирования XVIII века.  

 

2 июня 1746 года Россия и Австрия заключили оборонительный союз, который охватывал их собственные территории и Польшу от нападения Пруссии (современная Германия частично выросла из прусского политического ядра, далее по тексту — Германия) и Турции. Это был один из наиболее тесных русско-западных стратегических блоков в то столетие.

 

Одновременно в 1747–1755 годах возник яркий, но кратковременный эпизод англо-русского сближения, в 1750 году Великобритания присоединилась к русско-австрийскому оборонительному союзу 1746 года. Это был момент, когда Россия и Великобритания находились в состоянии тесного стратегического взаимодействия.

 

1750-е годы: Семилетняя война, Платон (Левшин) и зрелое включение России в западную коалиционную систему

 

В 1750-е годы Россия при Елизавете Петровне стала участницей Семилетней войны. В результате дипломатической революции, Франция, Австрия, Саксония, Швеция и Россия оказались на одной стороне, а Германия (в то время Пруссия и Ганновер как отдельные субъекты) и Великобритания — на другой. Это был момент особенно тесного сближения России с Австрией и Францией.

 

Однако именно Семилетняя война прекрасно показывает пределы даже очень тесного союза. Внутри анти-прусской коалиции цели участников существенно расходились: Франция стремилась к миру с Великобританией, Австрия хотела вернуть Силезию, а Россия была настроена на более решительное ослабление Германии. Для истории международного права это означает, что коалиция может быть прочной в военном отношении и одновременно менее устойчивой как долгосрочный правовой порядок, если её участники не разделяют общего представления о конечном результате.  

 

Внутри СГЛА в это десятилетие связано с деятельностью Платона (Левшина). Православная энциклопедия описывает его как воспитанника, преподавателя и впоследствии руководителя Академии, а также фиксирует его крупную роль в перестройке академической жизни. Платон представляет собой фигуру, через которую СГЛА переходит от преимущественно школьной формы к зрелому академическому устройству, где текст, дисциплина, преподавание и управление соединяются в единую систему.  

 

Первые известные проповеди Платона и его публичная деятельность в 1750-е годы обозначили новый стиль академической речи: более ясный, систематический и ориентированный на широкий образовательный результат. Формирование правового знания в России требовало не только наличия источников, но и способности излагать сложный материал как стройный учебный курс. Платон в этом смысле был одной из главных фигур перехода от книжной учености к понятной системной педагогике.  

 

1760-е годы: Ваттель, русскоязычный учебный курс и Платон как систематизатор

 

В 1760-е годы завершается Семилетняя война, а в европейской мысли укрепляется влияние Эмера де Ваттеля и его «Право народов», ставшего классическим изложением зрелого межгосударственного права XVIII века. В то время Россия не противостоит Западу как внешнему единому целому, а является одним из участников системы договоров, коалиций и интеллектуальных обменов.

 

Платон (Левшин) становится центральной фигурой этой эпохи и как педагог, и как автор. Его труд «Православное учение, или Сокращенная Христианская богословия…» 1765 года Православная энциклопедия характеризует как один из первых русскоязычных систематических учебных курсов нового типа; книга была переведена на греческий, латинский, немецкий, французский и английский языки. Для истории кафедры международного права это имеет исключительное значение: в круге СГЛА возникает текст, который не только работает в русской учебной среде, но и входит в международный академический оборот.  

 

Платон важен и как фигура методологического перехода. Он показывает, что долговечность научной школы определяется не только политическими победами эпохи, но и способностью создавать систематические тексты, пригодные для преподавания на протяжении долгого времени. Многие союзы середины XVIII века распались, а его учебный корпус сохранил значение как часть истории русской учёности.

 

1770-е годы: Кючук-Кайнарджа, первый раздел Польши, США и введение канонического права

 

В 1770-е годы Россия при Екатерине II получила один из важнейших договоров своей внешнеполитической истории — Кючук-Кайнарджийский мир 1774 года. С ним связано не только завершение войны с Турцией, но и возникновение серьёзных юридико-дипломатических рычагов России в черноморском и балканском направлениях. Этот договор относится к числу актов с большой исторической длительностью: его последствия продолжали работать намного дольше многих ярких политических комбинаций эпохи.  

 

Рядом с этим договором стоит Первый раздел Польши 1772 года. Он показывает другую сторону международного права XVIII века: договорная форма могла использоваться не только для умиротворения, но и для правового закрепления разделения государства. Польский вопрос именно с этой эпохи может рассматриваться как один из главных исторических примеров о соотношении формальной договорности, силы и устойчивости международного порядка.  

 

Именно в 1770-е годы возникает и новый мировой международно-правовой субъект — Соединённые Штаты Америки. 4 июля 1776 года была принята«Декларация независимости», после чего начался процесс поэтапного превращения США в признанное государство: от провозглашения суверенитета — к внешнему признанию, мирному закреплению и конституционному оформлению. На этом этапе истории учёные СГЛА наблюдали как в мире, одновременно разворачивались и восточноевропейские территориальные кризисы, и рождались новые государства.  

 

Внутри СГЛА 1770-е годы представляют собой перелом благодаря деятельности Платона (Левшина). Исследование по истории канонического права фиксирует, что в 1776 году по его инициативе каноническое право было введено в СГЛА как самостоятельная дисциплина. Академия получает нормативную дисциплину, основанную на корпусе источников, на толковании, на институциональной памяти и на историческом развитии правовых норм.  

 

В том же десятилетии Платон получает Академию под своё управление, а затем расширяет её учебный и административный потенциал. Это превращает СГЛА в зрелую нормативную школу. Каноническое право, конечно, не тождественно международному праву, однако именно через него в Академии укрепляются навыки работы с нормой, юрисдикцией, авторитетом источника и историей правовых институтов. В дальнейшем эти методологические элементы окажутся исключительно важными и для международно-правового образования.  

 

1780-е годы: вооружённый нейтралитет, русско-австрийское сближение, библиотека СГЛА и Евгений (Болховитинов)

 

В 1780-е годы Россия при Екатерине II уже не только участвовала в международном праве, но и пыталась формулировать его правила. Принципы вооружённого нейтралитета 1780 года стали важным этапом в развитии представлений о правах нейтральной торговли и морской коммерции. При этом сам вооружённый нейтралитет представляет собой хороший пример акта с огромным доктринальным значением, но с менее длительной институциональной устойчивостью, чем у таких договоров, как Нерчинск, Кяхта или Ништадт. Для юридической науки это показательный случай различия между яркостью международно-правовой идеи и долговечностью созданного ею режима.  

 

В 1780-е годы достигает пика и русско-австрийское сближение. В 1781 году Екатерина II и Иосиф II заключили пакт о взаимной поддержке в случае войны с Германией или Турцией, а во второй русско-турецкой войне 1787–1791 годов Австрия выступала на стороне России.

 

Однако и этот случай подтверждает центральную закономерность истории международного права. Русско-австрийский блок 1780-х годов был очень плотным, но в значительной степени зависел от конкретных правителей, общей антиосманской ситуации и контекста соперничества с Германией. По долговечности он уступал русско-китайскому договорному режиму, построенному на Нерчинске и Кяхте. Это показывает, что очень тесное союзничество не всегда создаёт столь же устойчивый порядок, как формально менее эффектный, но глубже укоренённый пограничный договор.  

 

Для внутренней истории СГЛА 1780-е годы являются решающими благодаря Дамаскину (Семёнову-Рудневу). Он учился в Академии, затем преподавал в ней и стал ректором. Наиболее важным для истории кафедры международного права является его работа с библиотекой: Дамаскин привёл академическое собрание в порядок, составил обстоятельный каталог и издал «Библиотеку российскую…», посвящённую репертуару русской книги. Через него библиотека СГЛА превратилась в объект систематического научного описания.  

 

Вклад Дамаскина имеет и более широкое значение. Его проповеди и учебные тексты отличались строгой организацией материала и последовательностью аргументации. Для правового образования это особенно важно: дисциплина доказательства и композиции текста составляет один из главных культурных истоков юридического письма. В истории кафедры международного права Дамаскин выступает как фигура, переводящая старую книжную ученость СГЛА в режим организованной библиографии, каталогизации и академического самоописания.  

 

В 1785–1788 годах в Академии учился Евгений (Болховитинов), будущий исследователь источников церковного права и реформатор системы духовного образования.  

 

1790-е годы: Яссы, разделы Польши, Конституция США и Лев Цветаев

 

В 1790-е годы Россия завершила войну с Турцией Ясским миром 1792 года и участвовала во втором и третьем разделах Польши.

 

Значимой фигурой СГЛА в 1790-е годы становится Лев Алексеевич Цветаев. Он окончил Славяно-Греко-Латинскую академию в 1795 году, затем юридический факультет Московского университета в 1798 году, стал доктором прав и профессором кафедры прав древних и нынешних народов. Через Цветаева линия СГЛА входит уже прямо в классическую русскую юридическую науку, включая ту часть правоведения, которая была связана с естественным правом, правом народов и сравнительным изучением правовых систем.  

 

Цветаев имеет для кафедры международного права особое значение не только как выпускник, но и как учёный, работавший на пересечении общеправовых и внешнеправовых дисциплин. Летопись МГУ фиксирует, что он читал естественное, гражданское, уголовное и общенародное право. Тем самым СГЛА через одного из своих воспитанников вступает уже в сферу собственно юридического университетского знания, а её библиотечно-текстовая традиция получает прямое продолжение в правоведении XIX века.  

 

1800-е годы: Третья коалиция, Тильзит, Финляндия и реформаторская деятельность Евгения (Болховитинова)

 

В начале XIX века цикличность отношений России с Западом проявилась с особой наглядностью. В 1805 году Россия вместе с Великобританией и Австрией образовала Третью коалицию против Франции (в то время Французская империя Наполеона).  

 

После поражения коалиции и особенно после Тильзитских договоров 1807 года ситуация изменилась почти зеркально. Франция и Россия стали союзниками и разделили Европу на сферы влияния. Пример чрезвычайно яркого, но относительно недолговечного договора: по масштабу внешнеполитического эффекта он был огромен, однако его правовая и политическая устойчивость оказалась ограниченной.  

 

Именно на фоне тильзитского поворота Россия получила Финляндию по итогам войны со Швецией 1808–1809 годов.

 

Внутри академической традиции ключевой фигурой этого десятилетия становится Евгений (Болховитинов). Автор исторических и источниковедческих трудов, а также участник реформы духовного образования 1808–1814 годов и составителя «Предначертания о преобразовании духовных училищ». Для истории кафедры международного права его значение состоит в том, что библиотечно-текстовая школа СГЛА через него выходит на уровень проектирования целой системы научно-образовательных учреждений.  

 

Особое значение имеет и «Историческое обозрение российского законоположения», которое церковно-правовая традиция рассматривает как один из первых серьёзных трудов по изучению источников церковного права в России. Этот труд особенно важен не предметом, а методом: историческим анализом нормативного корпуса, вниманием к происхождению, редакции и систематике правовых источников. В этом отношении Евгений (Болховитинов) представляет собой прямое продолжение того направления, которое Академия развивала через библиотеку, библейскую справу, каноническое право и академические каталоги.  

 

1810–1812 годы: Бухарестский мир, война с Францией и завершение старого цикла

 

В 1810–1812 годах Россия завершила войну с Турцией Бухарестским миром 1812 года и почти сразу вступила в решающее столкновение с Францией. В политическом отношении это было завершение всего цикла XVIII века: Россия прошла путь через жёсткую конфронтацию с западными державами, и тесные союзы с ними, и кратковременные периоды почти демонстративного сближения.  

 

Именно 1812 год в современной памяти СГЛА выступает годом закрытия старой Академии. Для истории кафедры международного права это завершает старый московский цикл, но не обрывает интеллектуальную традицию: библиотека, рукописи, учебные курсы, каталог Дамаскина, труды Платона, Евгения, Лихудов и позднее Цветаева продолжают жить как ядро памяти и научного ресурса.  

 

2010-е: восстановленная СГЛА и возвращение исторического имени в современное право

 

В 2010 году Академия вновь открыла свои двери.

 

2020-е: библиотечная память и новый международный контур

 

В 2020-е международно-правовой профиль СГЛА стал гораздо шире, он включает историю институтов международного права, международную правосубъектность, юрисдикцию, договорное право, право внешних сношений, ответственность, территорию и другие базовые темы. Кафедра изучает библиотечный фонд СГЛА, как историческую лабораторию источников, языка и правовой памяти.  

 

В 2021 году выставка о Лихудах и СГЛА в РГБ показала, что библиотечное и рукописное наследие Академии продолжает работать в живой исследовательской культуре. СГЛА не исчезает в 1812 году бесследно, а сохраняется в рукописях, книгах, каталогах, учительских курсах и в памяти об их авторах. Современная кафедра международного права получает редкую возможность работать не только с современными конвенциями и решениями судов, но и с материальными следами ранней русской академической цивилизации.  

 

В 2026 годах СГЛА проводит международную конференцию с китайскими образовательными партнёрами и подписывает соглашение о сотрудничестве с Ассоциацией промышленников и предпринимателей Китая, возвращая в свою повестку китайское международное направление. 

 

 

Значительное место в исследовательской работе кафедры занимает изучение Нюрнбергского процесса как одного из ключевых событий международного права XX века. Международный военный трибунал в Нюрнберге действовал с 20 ноября 1945 года по 1 октября 1946 года и был учреждён державами-победительницами во Второй мировой войне — СССР, США, Великобританией и Францией. В истории международного права Нюрнбергский процесс рассматривается как один из важнейших прецедентов международного уголовного правосудия, повлиявший на развитие представлений о преступлениях против мира, военных преступлениях, преступлениях против человечности, персональной уголовной ответственности и пределах государственного иммунитета в отношении тяжких международных преступлений.  

 

В научной и учебной работе кафедры Нюрнбергский процесс изучается не только как событие исторической памяти, но и как источник для анализа современных моделей международного уголовного правосудия, международных трибуналов и иных форм судебного преследования за тяжкие международные преступления. Особое внимание уделяется вопросам правовой квалификации деяний, стандартам доказывания, соотношению национальной и международной юрисдикции, требованиям к легитимности судебного механизма и значению международного признания его решений. Такой подход позволяет рассматривать Нюрнберг не как исключительно мемориальный символ, а как важнейший методологический ориентир для анализа современных кризисов международного права.  

 

В этом контексте кафедра уделяет внимание перспективам специального судебного разбирательства после завершения Специальной военной операции по фактам преступлений неонацистов, в рамках международного уголовного права, включая преступления, совершённые в Курской области.